вторник, 26 мая 2009 г.

Как мы спасли птичку и перенеслись в Америку

У нас дома, во дворе, горлица высиживает птенцов, устроив гнездо в большом цветочном горшке. Я огородила горшок сеткой, чтобы как-то защитить их от уличных кошек. А мои дети порядком заколебали горлицу, то и дело суя свои любопытные мордашки в её укромный угол. Но это - к слову...
Во время нашей последней субботней прогулки произошёл интересный случай. Мы шли в парк Леуми, прихватив, кроме своих детей, ещё и одноклассника Артура. Его зовут Цион, он добрый послушный мальчик, но при этом достаточно самостоятельный - не клуша, как мой Артур. Линой в него влюблена - это выражается в тумаках и обидных прозвищах, которыми она его награждает при встрече. Мала ещё, просто не умеет правильно высказать свои чувства.
Но это тоже к слову...
На пути в парк, когда дети немного утомились от жары, мы сделали привал в каком-то сквере с горкой. И когда уже уходили оттуда, Дорон показал мне на уличный фонарь, стоящий в сквере, и сказал, что там есть птенцы.
"Что за глупости! По ночам фонарь сильно нагревается, там не может быть птенцов!" - возразила я. Но из фонаря действительно доносилось какое-то шебуршание, и мы стали рассматривать на просвет его матовый плафон.
И увидели там дрозда! Птица, видимо, искала место для гнезда, залезла в фонарь через разбитую верхнюю часть плафона, протиснулась мимо железно-электрической начинки, и оказалась в ловушке! Мы видела, что её клюв широко разинут от духоты, она периодически пыталась подпрыгнуть и вылезти наверх, но ничего не получалось. Её "спутник жизни" садился на фонарь, что-то чирикал, залезал через дыру в плафон, приносил еду, но ничем ей не мог помочь. Дорон, несмотря на прекрасные мышцы, не мог влезть на четырёхметровый столб - соскальзывал. У детей это получается лучше. Цион поднялся до верху, а что дальше? Мимо проезжал на велике мальчик, заинтересовался, тоже влез на фонарь, даже уселся на его верхушке (смотреть на это было страшно, Дорон внизу страховал), но тоже ничего не мог сделать. Потом Дорон стал бросать кирпич, пытаясь разбить плафон. Кирпич пружинил и отскакивал от прочной пластмассы. При этом мы озвучили мнение, что служащие муниципалитета сегодня не работают - выходной.
Привлечённая творившимися безобразиями, подошла мамаша, сидевшая в сквере с дочками. Из интеллигентных. Спросила, чем нам можно помочь. Это такая вежливая форма обращения, когда хотят сказать: "Эй, вы чё тут делаете?"
Рассмотрев в фонаре несчастную птицу, она сказал: "Надо позвонить пожарным! Это их сфера". И набрала номер с мобильника. Мы недоверчиво прислушивались к разговору, ожидая, что бравые пожарники рассмеются и пошлют её куда подальше. Но они сказали, что приедут. И приехали через 10 минут на своей большой красной машине. Один из них тоже пытался влезть по столбу и убедился, что он слишком скользкий. Другой высказал предположение, что птичка сидит в фонаре по своей воле, но мы объяснили, что наблюдаем за ней уже полчаса, и она явно в беде. Парни принесли лестницу и отвёртку. Лестница была очень высокая, такие бывают только у пожарных. Один из них залез на фонарь и приподнял зажимы, крепящие нижнюю часть плафона. Дрозд пулей вылетел оттуда в едва образовавшуюся щель.
К сожалению, пожарники не заткнули дыру в верхнем полушарии по соображениям безопасности. Поэтому теоретически другой глупый дрозд может оказаться в аналогичной ситуации. Но мы хотя бы сделали то, что от нас зависело. Этой птице крупно повезло в этот день: чуткие уши Дорона, моя любовь к пернатым и решительная мамаша из сквера спасли ей жизнь.

Когда в американских сериалах показывают, как пожарники спасают котят, которые не могут слезть с дерева, мы не знаем - смеяться или плакать. И говорим: "Вот, делать им не хрен!" Ведь кошка может упасть с пятого этажа, и ничего с ней не случится.
В Израиле, кстати, они на такой вызов и не приедут. Но то, что они без возражений освободили застрявшего дрозда, нас очень удивило. Мы почувствовали себя гражданами великой и гуманной страны.
Америка, да и только!..


иллюстрация

понедельник, 25 мая 2009 г.

Покорение Хирии

Сегодняшняя наша субботняя прогулка была похожа на приключение. Мы отправились всей семьёй в Южный парк (20 минут от дома) и с собой взяли, кроме своих детей, ещё и Веллу, подругу Артура. Вряд ли кто-то посторонний может распознать в нас родителей на фоне этой странной процессии - скорее, неких вожатых-воспитателей. Слишком уж разномастные дети. Мейтар важно ехал в полуразвалившейся коляске, а Линой пила нашу кровь, всю дорогу отставая и хныча. Закончив традиционную программу (катание с супер-горки и кормление оленей и эму)
фотки не сегодняшние




-
-
-
и добавив к ней НЕтрадиционную (Велла и Линой захотели прокатиться верхом)


мы совершили неожиданный рывок к Хирие. Хирия  - внушительный холм, бывший когда-то городской свалкой, а теперь вполне цивильный, часть будущего грандиозного парка, который обустраивается на юге города в последние годы.

Нашла в сети несколько фотографий этого холма:



Идея залезть на Хирию пришла в голову старшим детям. А так как мой папа лет 10 назад уже совершил этот подвиг (чуть не задохнувшись от вони на вершине - ведь свалка тогда ещё функционировала), я дала добро на этот рывок, и Дорон уступил.
По пути к Хирие мы слазали на сравнительно небольшой холм, который соорудили бульдозеры, чтобы придать живописность будущему парку. Фотографию прикладываю - она немного даёт представление о том, как выглядят склоны Хирии, только там ещё круче, а травы нет.


Коляску пришлось бросить, когда мы дошли до вспаханного поля. С собой мы взяли только воду и ценные вещи. И попёрли! Через ростки фасоли. Через ряды кукурузы, по колено высотой. Поклевали пшеничных зёрен, сидя на краю созревшей нивы. Потом ниву обошли сбоку, стыдно было топтать - и упёрлись в забор! Кое-как нашли лазейку, сделали изрядный крюк, и всё-таки подход к Хирие нам преграждало ещё одно препятствие: мелкая и узкая речка, которую в нормальной ситуации не проблема перейти вброд, даже с детьми, но беда, что речка эта, огибая бывшую свалку и питаясь её соками, имеет отвратительный зелёный цвет, резкий запах, а берега её почему-то устланы выцветшими на солнце прокладками. (Я шучу, конечно, но их там много было).
Мы нашли самое узкое место, где речка разделялась на два мелких рукава - шириной в 1 и в 2 метра. Построили плотину  - то есть накидали больших каменюг, которых, к счастью, полно там валялось, и по ним переправились на другой берег. Дети очень боялись. Дорон выступал в роли деда-Мазая (переводил, подавал руку, подхватывал). Я не буду описывать крутые склоны, заросли колючек и наши опасения, что если мы не вернёмся до сумерек, то хрен сможем найти место, откуда можно выйти обратно на просёлок.
Хирия выросла перед нами во всей своей грозной мощи: земляные бока покрыты железяками, обломками труб и пр. Склон... Я даже не знаю, под каким градусом, но благо, что мы оказались именно с той стороны Хирии, где она имеет "ступеньку" в половину своей высоты. Я решила, что если до самого верха нам вряд ли взобраться, то покорить эту ступеньку мы точно сможем. Дорон остался внизу с малышами. Линой и там умудрилась распороть коленку (надо проверить, делали ли ей прививку от столбняка - место уж больно нечистое). А я нашла детям земляной "желоб" на склоне Хирии - без торчащих камней и железяк - образованный стекающей в зимнюю пору дождевой водой. Лирон сразу понял, что ему лезть не стоит - он и на маленьком-то холме без отца не мог ни подняться, ни спуститься... Артур хорохорился, но застрял на пол-пути и закукорекал, вызывая Дорона на подмогу. А мы с Веллой, которая весьма известна в узких кругах своей ловкостью и подвижностью, сумели взобраться на промежуточное плато, полюбовались видами, помахали сверху малюсеньким фигуркам Дорона и малышей и не без тревоги начали спускаться. Спускаться, это любой ребёнок знает, всегда труднее, чем подыматься. Я нашла нам небольшие округлые палочки, чтобы втыкать их в сыпучий склон - и они очень пригодились! Без этих палочек мы бы вскоре поехали на попах или на пузе прямиком до самого низу, скользя на камнепаде земляных комочков, катастрофически ускоряясь и безуспешно пытаясь за что-нибудь уцепиться. Ощущения были непередаваемые! Пару раз я чувствовала себя, как альпинистка из какого-нибудь остросюжетного фильма: висела только на руках, цепляясь за воткнутые палочки, а скользкие подошвы полусапожек не находили НИКАКОЙ опоры!  Полусапожки, кстати, сразу в ведро! Они и так не очень были, а восхождение на Хирию их добило окончательно. Кроссовки Дорона и Линой отправились в том же направлении.
Дорон тем временем снял со склона Артура, и оказывал нам психологическую помощь бесполезными советами, поджидая в нижней части холма. Когда мы до него добрались, стало гораздо лучше, нас с Веллой он тоже снял. А то мы уже подустали от этой дуэли между палочками и текущими вниз земляными комочками...

Вернувшись к реке, мы укрепили нашу плотину ещё несколькими камнями, потому что вода как будто немного прибыла... Опять тряслись от волнения дети, боясь оступиться, чавкала вонючая грязь под ногами и угрожающе быстро клонилось к горизонту солнце. Через ниву мы уже пошли напрямик - было не до сантиментов. Только старались шагать след в след. Я не сказала, что большую часть пути, с того момента, как мы вышли за пределы Южного парка, Линой и Мейтар ехали у нас на руках и на плечах. А весят они порядка 15-17 кг каждый. И когда я пересекла с таким грузом километр полей (даже не отдохнув после упражнений с "альпенштоками"), я очень порадовалась тому, какая у меня теперь стала физподготовка. Никогда я не была способна на такие нагрузки (ну, может быть, в 18 лет, в Горном Алтае)...
Кросс через поля был сориентирован на малый холм, справа от которого поджидала нас под кустом коляска.
Жара уже спала. Линой повесела и бодро скакала вперёд, даже не жалуясь на глубокий порез в колене.
Вода давно закончилась, мы ужасно хотели пить и добравшись до загона с оленями, напились из-под крана. Дети получили по "арктику" и были очень довольны.

Вся эта нагрузка проделана мною на минимальной диете: утром фрукты и отруби в сметане. В обед - овощной салат. В восьмом часу вечера, придя домой, я ещё была не голодна! Многим стоило бы поучиться у спартанцев и у Шаталовой - КПД максимальный

Сейчас полночь. Повешу стирку и пойду спать.